К вопросу о компаративных исследованиях преступлений против порядка управления в странах СНГ

Одним из перспективных исследований в структуре ком­паративной части проблематики уголовного права РФ зани­мает анализ положений уголовного законодательства стран Содружества Независимых Государств.

Никакие политико­правовые процессы современности не могут отменить того факта, что на протяжении не одного десятилетия уголовное за­конодательство стран СНГ развивалось в рамках единой поли­тико-правовой концепции, единых идейных установок и еди­ного доктринального поля. Обращаясь к правовой истории, невозможно не заметить ее существенное инерционное значе­ние, что сегодня во многом и обуславливает совпадающие по­зиции стран по вопросам предупреждения преступлений уго­ловно-правовыми средствами. Потенциал прошлых событий служит надежной базой для развития современных интегра­ционных процессов, развитие которых в области уголовного права поддерживается и стимулируется функционированием Межпарламентской ассамблеи стран СНГ, в частности, ее не­прерывной работой в направлении создания модельных нор­мативных правовых актов.

Модельный Уголовный кодекс для стран СНГ был ут­вержден в 1996 году и с изменениями от 27 ноября 2015 года действует по сегодняшний день, во многом составляя основу перспективного развития национального уголовного законо­дательства всех стран Содружества. Между тем, сравнение тек­ста этого рекомендательного акта с уголовным законодатель­ством стран, а равно сопоставление нормативных правовых документов самих стран - участниц, показывает, что наряду с определенным «общим ядром», преступления против поряд­ка управления демонстрируют в целом ряде аспектов весьма несовпадающие характеристики.

Обратим внимание на структурное оформление соответ­ствующей группы предписаний в структуре уголовного зако­на. Модельный кодекс рекомендует выделить преступления против управления в самостоятельную главу закона с соответ­ствующим названием. Практически все страны Содружества восприняли эту рекомендацию, тем более, что она соответ­ствует правовой традиции, заложенной еще в советский пери­од истории. На общем фоне выделяются лишь два государства - Республика Молдова и Украина.

Законодатель Молдовы позиционирует преступления против порядка управления в качестве посягательств на инте­ресы государства и соответствующая глава XVII в УК Молдовы называется «Преступления против публичной власти и безо­пасности государства». В связи с чем традиционные преступле­ния против порядка управления соседствуют здесь с диверси­ей (ст.343), государственной изменой (т.е., изменой Родине - ст.337), шпионажем (ст. 338), захватом государственной власти и насильственного удержания государственной власти (ст. 339), вооруженным мятежом (ст. 340) и иными деликтами против национальной безопасности. Такое размещение категорий, на наш взгляд, не свидетельствует о наличии некого обобщенного объекта, охватывающего своим содержанием, и безопасность государства, и отношения в сфере управления. Скорее всего, такое объединение является сугубо внешним, искусственным. Однако оно, во-первых, демонстрирует признание повышен­ной опасности преступлений против порядка управления, их тесную связь с интересами безопасности государства (хотя это обстоятельство и не находит явного подтверждения в санкциях преступлений против порядка управления); во-вторых, исклю­чает из сферы уголовно-правовой охраны исследуемых норм отношения и интересы, которые не затрагивают государство, осуществляются без участия его органов в качестве субъектов. В связи с чем, соответствующая глава УК Республики Молдовы не содержит, к примеру, описания таких преступлений как в УК Украины - воспрепятствование деятельности средств мас­совой информации и журналистов (это посягательство против конституционных прав граждан), действия, дезорганизующие деятельность пенитенциарных учреждений (это преступление против общественной безопасности и общественного поряд­ка) и т.д.

Представляется, что законы Украины и Республики Мол­довы демонстрируют, таким образом, два крайних подхода к пониманию сути и социальной направленности преступлений против порядка управления, с одной стороны, непомерно рас­ширяя, а с другой - максимально ограничивая сферу охраняе­мых отношений. Выбор того или иного варианта конструиро­вания уголовного закона, конечно, определяется множеством правовых, доктринальных и иных факторов. Но столь суще­ственные, как в рассматриваемом случае, отличия отражают и более глубинный слой формирования уголовного законо­дательства - особенности фундаментальных политических от­ношений, взаимные отношения и взаимодействие личности и власти, государства и гражданского общества. Не предрешая оценок выявленных различий (поскольку различия в уголов­ном законе далеко не всегда являются свидетельством прямых отличий в политических отношениях), отметим все же, что «серединная позиция» Модельного УК для стран СНГ и вслед за ним большей части государств Содружества представляет­ся нам в большей степени обоснованной и оправданной: нор­мы о преступлениях против порядка управления защищают, прежде всего, систему государственного управления, но не только его, в равной мере защищая публичные отношения в сфере самоуправления граждан; в тоже время эти нормы не ориентированы на защиту всех отношений в области функци­онирования любых общественных объединений, в том числе и не связанных с реализацией функций публичного управления.

Если украинский закон демонстрирует тенденцию к расширению границ объекта преступлений против порядка управления в сторону от жесткой привязки соответствующих отношений к государственным и иным, выполняющим госу­дарственные функции органам, как их непременному субъек­ту, то УК Украины поименовал соответствующий раздел XV «Преступления против авторитета органов государственной власти, органов местного самоуправления, объединений граж­дан и преступления против журналистов». При этом группа преступных посягательств против личности и деятельности журналистов, которая и изменила изначальное название раз­дела, появилась в его составе относительно недавно, в связи с изменениями кодекса Законом № 421-VIII от 14.05.2015 г. Од­нако, представляется, что включение этих посягательств в ис­следуемый раздел - дань давней традиции использовать его в качестве «накопителя» и размещать среди преступлений против порядка управления посягательства, природа которых либо до конца не осмыслена, либо которым нет очевидного места внутри иных групп преступлений.

Лишь с некоторой долей условности можно признать, что журналист в контексте рассматриваемого раздела - пред­ставитель определенного (профессионального) объединения граждан, а посягательство на него - суть преступление против нормальной деятельности представителей общественности. Предпосылки к такому решению имеются. В частности, в укра­инской учебной литературе еще до 2015 года отмечалось, что родовым объектом преступлений против порядка управления является определенная группа общественных отношений, воз­никающих не только между органами государственной власти, органами местного самоуправления, но также объединениями граждан и физическими лицами[3]. Непосредственными объек­тами преступлений против порядка управления назывались общественные отношения, обеспечивающие, среди прочего, авторитет государства и установленного в нем государственно­го и общественного строя, нормальную деятельность органов власти, управления, общественных организаций, должност­ных лиц и представителей общественности[4] [5] [6]. При изначаль­но достаточно широком понимании объекта преступлений против порядка управления, как отношений, включающих в себя не только элементы системы собственно государствен­ного управления, но и иные управленческие отношения, в частности, связанные с работой органов самоуправления и общественных организаций, посягательства на деятельность профессиональных организаций и их представителей вполне укладываются в рамки главы о преступлениях против порядка управления.

Единственное, что здесь стоит принять во внимание, - это характер деятельности таких организаций. Очевидно, он дол­жен иметь публичный характер, а сама деятельность должна иметь общественное значение, осуществляться в интересах государства, общества, прав и свобод граждан. Но при таком подходе границы раздела становятся сложно обозримыми, поскольку кроме журналистов имеется еще целый ряд про­фессий, само существование которых предопределено обще­ственной значимостью и полезностью (достаточно вспомнить в связи с этим широкое общественное обсуждение проблемы уголовно-правовой оценки преступлений против медицин­ских работников, которое развернулось в России в 2016 году).

В тоже время нельзя не заметить, что Раздел 15 УК Украи­ны не содержит в своем наименовании указания на управлен­ческие отношения. Он посвящен охране авторитета органов власти, управления и общественных объединений. Это обсто­ятельство в известной степени также «снимает препятствия» для расширения пределов раздела. Авторитет складывается не только в рамках конкретных отношений с участием указанных органов и организаций; это более широкое понятие. Именно признание и защита авторитета объединений граждан по­зволила украинскому законодателю включить в рассматрива­емый нами раздел ст. 340 УК Украины «Незаконное препят­ствование организации или проведению собраний, митингов, шествий и демонстраций», которая во всех иных кодексах стран Содружества находится за пределами группы престу­плений против порядка управления.

Широкая нормативная трактовка объекта, как представ­ляется, не в полной мере осознается специалистами. Сами украинские специалисты в цитированных выше источниках отмечают, что объект исследуемой группы преступлений - отношения, складывающиеся «в связи с осуществлением ад­министративно-распорядительных функций с целью защиты прав, свобод и законных интересов физических и юридиче­ских лиц», «в сфере осуществления на основе закона или иных нормативных актов исполнительной и распорядительной дея­тельности органов государства». Здесь налицо дань традиции усматривать в соответствующей группе посягательств престу­плений именно против порядка управления, одной из харак­теристик которого и выступает авторитет власти и управле­ния.

Таким образом, современная нормативная практика украинского законодателя вновь активирует большую и слож­ную дискуссию относительно пределов управленческих от­ношений в целях конструирования главы о преступлениях против порядка управления в уголовном законодательстве. Представляется все же, что отчетливая заявка на их расшире­ние не может быть признана оптимальной и перспективной.

  • Заметим, что видные представители украинской уголовно-пра­вовой науки и в советские времена придерживались широкого взгляда на содержание объекта преступлений против порядка управления. В частности, М. И. Бажанов в начале 70-х годов про­шлого столетия писал: «Родовым объектом всех этих преступле­ний является порядок управления, то есть определенная группа общественных отношений, которая обеспечивает нормальную де­ятельность органов управления (государственных, общественных, кооперативных) при реализации ими задач коммунистического строительства». См.: Бажанов М. И., Сташис В. В. Преступления против порядка управления: учеб.пособие. - Харьков, 1971. С.31. См. также: Бажанов М. И. Избранные труды / Сост.: В. И. Тютю- гин, А. А. Байда, Е. В. Харитонова, Е. В. Шевченко; отв. ред. В. Я. Таций. - Харьков: Право, 2012. - С. 931.

Законодательство нормы о преступлениях против поряд­ка управления защищает, и, прежде всего, систему государ­ственного управления, но не только его, в равной мере защи­щая публичные отношения в сфере самоуправления граждан; в тоже время эти нормы не ориентированы на защиту всех от­ношений в области функционирования любых общественных объединений, в том числе и не связанных с реализацией функ­ций публичного управления.

УК РФ в части понимания преступлений против порядка управления выдержано в рамках этого общего подхода. Одна­ко оно имеет некоторые резервы к совершенствованию. В част­ности, представляется необходимым внести принципиальное уточнение в описание круга субъектов управления, деятель­ность которых ставится под охрану нормативными предписа­ниями главы 32 УК РФ. Эта глава, как известно, расположена в Разделе X «Преступления против государственной власти», что закономерно приводит к необходимости отождествления «порядка управления» и «порядка государственного управ­ления» для целей уголовно-правового анализа. В связи с чем в литературе чаще всего высказываются суждения о том, что глава 32 УК РФ охраняет порядок государственного управле­ния либо государственного и муниципального управления. Вместе с тем, некоторые специалисты при характеристике объекта преступлений против порядка управления сужают спектр субъектов управленческой деятельности до органов ис­полнительной власти (иногда даже предлагают соответствую­щим образом переименовать главу 32 УК РФ), тогда как дру­гие, напротив, включают в него и негосударственных субъектов управления (общественные объединения, учреждения и др.).

Решение вопроса о субъектах управленческой деятельно­сти для целей характеристики объекта исследуемой группы преступлений представляется принципиальным, поскольку оно связано с двумя ключевыми характеристиками россий­ской правовой системы: организацией государственной вла­сти и исходным пониманием признака противоправности преступления.

В первом случае важно обратить внимание на содержа­ние основ конституционного строя России, которое изложено в Главе 1 Конституции страны. Так, ст. 3 Конституции РФ, при­знавая единственным источником власти в стране народ РФ, закрепляет тезис о том, что народ осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной вла­сти и органы местного самоуправления; ст. 10 устанавливает, что государственная власть осуществляется на основе разде­ления на законодательную, исполнительную и судебную; ст. 12 исключает органы местного самоуправления из системы органов государственной власти; ст.ст. 13 и 14 определяет, что общественные и религиозные объединения не могут довлеть над государственной идеологией, политикой и практикой управления.

Исходя из этих предписаний, необходимо различать: са­моуправление народа (на всенародном референдуме и через систему местного самоуправления) и «внешнее» управление им через систему созданных им же органов государственной власти; управление в масштабах всего населения, населения определенной территории (субъекта федерации и муници­пального образования) и управление внутри общественных объединений. Государственное управление, строго говоря, мо­жет быть мыслимо только как деятельность органов государ­ственной власти, причем всех ее ветвей - законодательной, ис­полнительной и судебной - в масштабах страны в целом или субъекта федерации.

Однако при таком подходе целый пласт управленческих отношений в сфере реализации муниципального уровня вла­сти останется без надлежащей правовой охраны, что недопу­стимо. А потому муниципальное управление должно быть представлено в содержании объекта преступлений, предусмо­тренных главой 32 УК РФ.

Основание для такого решения дает и сам кодекс. Об­ратим внимание на то обстоятельство, что Раздел X УК РФ содержит внутреннее противоречие, когда провозглашает за собой охрану именно государственной власти, в главе 30 ставит под охрану отношения не только в сфере реализации собственно государственной власти и службы, но и в области муниципальной службы (что, очевидно, шире) Для упорядо­чения ситуации представляется возможным распространить понятие «порядок управления» на отношения в области и го­сударственного, и муниципального управления, но при этом изменить название Раздела X УК РФ, обозначив его как «Пре­ступления против государственной и муниципальной власти».

РЯБЧЕНКО Оксана Николаевна
кандидат юридических наук, доцент Института права, социального управления и безопасности Удмуртского государственного университета



Рекомендуем почитать сравнительное право

О нашем сайте

Информация на сайте предоставлена исключительно в ознакомительных целях. Перед принятием какого-либо решения проконсультируйтесь с юристом. Руководство сайта не несет ответственности за использование размещенной на сайте информации.


©2018-2019 Advokat-Consultant-online24.ru - Юридические консультации. Все права защищены.
Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции.