Некоторые особенности правового статуса лиц, оказывающих содействие органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность

При осуществлении доказывания по некоторым катего­риям дел, особенно отличающихся высокой латентностью, ре­конструкции преступления бывает недостаточно.

В ситуациях, когда, например, взяткодатель и взяткополучатель проявили высокую готовность к даче и получению взятки и оба остались удовлетворенными совершенным деянием, доказывание пре­ступления представляет значительные трудности. Проведение встроенного наблюдения с использованием лиц, участвующих в инсценировании преступления, безусловно, может способ­ствовать достижению целей уголовного судопроизводства. Од­нако инсценировку преступления при проведении оператив­ного эксперимента или оперативной закупки не всегда можно отличить от провокации.

Судебная практика периодически отмечает проблемы, связанные с таким проведением оперативно-розыскных меро­приятий (ОРМ), которые не позволяют использовать резуль­таты мероприятия в процессе доказывания. Одной из причин данной ситуации является, на наш взгляд, неопределенный статус лиц, оказывающих содействие правоохранительным органам.

В законах о правоохранительных органах, занимающихся оперативно-розыскной деятельностью (ОРД), имеются указа­ния на полномочия этих органов и описание некоторых усло­вий, предопределяющих сотрудничество с гражданами.

Среди нормативных правовых актов, регулирующих дан­ную сферу, в первую очередь необходимо выделить Федераль­ный закон «Об оперативно-розыскной деятельности», в кото­ром не только дано определение понятия лиц, оказывающих содействие правоохранительным органам, но и оговорены не­которые гарантии для данной категории граждан.

Федеральный закон «О полиции» предусматривает, что полиция для выполнения возложенных на нее обязанностей имеет право «привлекать граждан с их согласия к внештатно­му сотрудничеству; устанавливать негласное сотрудничество с гражданами, изъявившими желание конфиденциально ока­зывать содействие полиции на безвозмездной или возмездной основе...». А в Федеральном законе «О Федеральной службе безопасности» данному вопросу посвящена отдельная статья, определяющая права и обязанности лиц, содействующих ор­ганам федеральной службы безопасности.

Изучение постановлений Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ), признавших нарушение Конвенции о защи­те прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) при проведении таких ОРМ, как оперативный эксперимент и про­верочная закупка, показало, что одними из оснований приня­тия этих решений являлись проблемы доказывания в случаях, когда органам, осуществляющим ОРД, оказывалось содей­ствие гражданами с неопределенным статусом. При этом доказательства, полученные в результате ОРД (наиболее распро­страненными были дела об обороте наркотических веществ и взяточничестве), являлись основными в процессе доказывания по рассмотренным делам.

ЕСПЧ рассматривает вопрос о форме взаимодействия, исходя не из принципиальных установок и общих положе­ний, а содержательно, учитывая специфику взаимодействия в каждом конкретном случае с точки зрения обеспечения кон­венциональных положений, обеспечивающих справедливость правосудия.

Анализ допущенных ошибок потребовал обсуждения во­проса о том, кто и в каком качестве входит в круг лиц, оказыва­ющих содействие органам, осуществляющим ОРД. Статья 17 Закона «Об оперативно-розыскной деятельности» позволяет выделить критерий классификации этих лиц - наличие или отсутствие контракта, а также общее требование к сотрудни­честву со всеми лицами - конфиденциальность.

Таким образом, среди лиц, содействующих ОРД, возмож­но выделить группы граждан, различающиеся по форме взаи­модействия с правоохранительными органами.

Определяющим с точки зрения процесса доказывания следует считать разграничение частного лица, заявляющего о преступлении (private individual), и полицейского сотрудника или информатора (the police collaborator or informant).

Это связано с тем, что выявление факта сотрудничества неизбежно приводит к обсуждению вопроса о пределах допу­стимого поведения со стороны правоохранительных органов при проведении ОРД и необходимости рассмотрения вопроса о провокации.

Вопросам провокации уделяется особое внимание с мо­мента вынесения ЕСПЧ Постановления по делу «Тейшейра де Кастро против Португалии», в котором впервые был поднят вопрос о провокационности действий сотрудников полиции в отношении заявителя.

В решениях ЕСПЧ по делам Быкова, Веселова и других необходимость разграничения понятий частного заявителя и лица, сотрудничающего с правоохранительными органами, выявлена достаточно определенно.

Проведение именно такой демаркационной линии не является случайным. Из этих решений ЕСПЧ следует, что в процессе доказывания совершения преступления к данным лицам, а соответственно, и к получаемой от них информации надлежит применять различные требования.

В деле «Быков против Российской Федерации» в отно­шении заявителя проводилась негласная операция в связи с информацией, поступившей от «представителя окружения Быкова» - В., о том, что Быков дал ему поручение убить бывше­го партнера по бизнесу. Не исполнив поручение, В. обратился в правоохранительные органы, которые организовали ОРМ в отношении заявителя. С этой целью В., снабженный средства­ми радиопрослушивания и записи, посетил место жительства Быкова, где завел разговор о якобы совершенном убийстве и передал вещи, подтверждающие выполнение порученной ра­боты. Итогом проведения ОРМ стало получение 16-минутной записи диалога, а также обыск жилого помещения и задержа­ние Быкова. Несмотря на то что заявитель настаивал на том, что вмешательство в его частную личную жизнь проводилось именно «агентом милиции», ЕСПЧ анализировал в первую очередь обоснованность такого вмешательства, обойдя вопрос о статусе.

Подтверждая свою позицию, ЕСПЧ четко указывает на то, что власти должны доказать наличие конкретной и объек­тивной информации, свидетельствующей о приготовлении к преступлению в случаях санкционирования проведения ОРД, а используемая властями информация должна допускать про­верку. Такой подход продиктован прежде всего необходимо­стью защиты интересов граждан от необоснованного пресле­дования со стороны правоохранительных органов.

Следует отметить, что по всем названным делам пред­ставители Российской Федерации указывали на то, что по законодательству России для назначения и проведения ОРМ достаточно лишь заявления о преступлении. Однако ЕСПЧ, принимая во внимание установленный национальным законо­дательством порядок, но не считая себя связанным его рамка­ми, указал на наличие системного дефекта, который приводит к невозможности вынесения Европейским судом решений в пользу Российской Федерации. Констатируя малую содер­жательную информативность решений о проведении ОРМ, а также отсутствие независимого контроля правоприменитель­ных органов за законностью и обоснованностью решений о проведении сложных комплексных ОРМ, ЕСПЧ приходит к выводу о том, что «...российская система, в которой провероч­ные закупки и оперативные эксперименты всецело относятся к компетенции органов оперативно-розыскной деятельности, расходится с практикой, принятой большинством государств- участников. Европейский суд полагает, что этот недостаток от­ражает структурное уклонение от обеспечения гарантий про­тив милицейского произвола...».

Такое категоричное утверждение вызывает массу вопро­сов. Как следует трактовать приведенное утверждение Евро­пейского суда: это сигнал о невозможности соблюдения прав и свобод человека без немедленного изменения законодатель­ства РФ в части процедуры проведения и контроля за ОРМ или речь идет о том, что в отсутствие в Российской Федерации схемы проведения негласных мероприятий, доминирующей среди государств - участников Конвенции, достаточно усовер­шенствовать практику применения действующего законода­тельства?

Безусловно, приведение законодательства в соответствие с конвенциональными требованиями является приоритетным направлением политики любого правового государства, одна­ко проблемы, выявленные ЕСПЧ, отчасти могут быть решены и при условии соблюдения требований, сформулированных в названных решениях ЕСПЧ. Действующее законодательство хотя и не содержит императивных положений, не позволя­ющих нарушать положения Конвенции в их истолковании ЕСПЧ, но и не препятствует соблюдению Конвенции, а на ос­новании Федерального закона от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» обязывает применять исследуе­мые нормы именно в такой интерпретации.

Прежде всего необходимо понять, что особые правоотно­шения между правоохранительными органами и содействующими им гражданами не только позволяют более эффек­тивно использовать ресурсы государства в борьбе с наиболее сложными с точки зрения доказывания преступлениями, но и создают между ними устойчивую связь, которая не может не влиять на оценку полученных в результате ОРМ данных, на полное, объективное и всестороннее рассмотрение уголовного дела.

Стандарты оценки данных, полученных от названных граждан, должны быть более строгими, чем в случаях с заяви­телями или жертвами преступлений; они основываются на требовании определенных ограничений для проведения ОРМ и использования полученных результатов с целью исключе­ния злоупотреблений.

Фактически речь идет о разграничении функциональной активности граждан настолько, насколько это возможно в це­лях расследования. Если информатор - это лицо, собирающее необходимые для государственных органов сведения, то его участие при проведении ОРМ должно быть ограничено. Не­обходимо избегать ситуаций, когда одно лицо одновременно является информатором, участником ОРД (в роли взяткода­теля или покупателя наркотических веществ) и заявителем о преступлении.

Безусловно, такой подход не должен препятствовать до­ступу лиц, сотрудничающих с правоохранительными орга­нами, к правосудию в случаях, когда в отношении этих лиц совершается преступление. Наличие устойчивых связей с гражданами, содействующими органам, осуществляющим ОРД, приводит к необходимости дополнительной, докумен­тально фиксируемой проверки получаемой от них информа­ции.

Это необходимо для исключения сомнений в законности действий правоохранительных органов, а также для обеспече­ния безопасности граждан, оказывающих содействие правоох­ранительным органам. Кроме того, дополнительная проверка информации со стороны другого органа или ведомства, не проводящего оперативное мероприятие, позволит нивелиро­вать проблему малой информативности при принятии реше­ний о проведении ОРМ в форме оперативного эксперимента и проверочной закупки.

Таким образом, необходимость дифференциации право­вого положения процессуального статуса заявителя и статуса лица, содействующего органам, осуществляющим ОРД, об­условлена наличием правоотношений между правоохрани­тельными органами и содействующими лицами, что, в свою очередь, требует осмысления и дальнейшей разработки во­просов, связанных с установлением пределов допустимого по­ведения сотрудников, проводящих ОРМ.

Возможно, позиции ЕСПЧ в отношении статуса участни­ков ОРМ могут стать основой для создания унифицированной правовой модели, препятствующей нарушениям охраняемых Конвенцией прав человека.

ПЕТЧЕНКО Александр Евгеньевич
старший преподаватель кафедры огневой и тактико-специальной подготовки Уфимского юридического института МВД России



Рекомендуем почитать криминалистику

О нашем сайте

Информация на сайте предоставлена исключительно в ознакомительных целях. Перед принятием какого-либо решения проконсультируйтесь с юристом. Руководство сайта не несет ответственности за использование размещенной на сайте информации.


©2018-2019 Advokat-Consultant-online24.ru - Юридические консультации. Все права защищены.
Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции.